Чем блокировки вредят государству

В России уже несколько лет продолжается борьба между государственными блокировками и средствами их обхода. Я не буду рассказывать, как обходить ограничения — об этом написано много. Лучше я расскажу, почему сами блокировки — это плохо.

Когда говорят о блокировках, обычно все возмущаются: «Мы потеряли контент», «Нас лишили удобного общения», «Нас загоняют в неудобные сервисы». Я согласен с этими аргументами, но хочу обратить внимание на то, о чём многие забывают. Давайте посмотрим на потери под другим углом.

YouTube: потеря знаний

Этот сервис заслуживает отдельного упоминания. Конечно, там много развлекательного контента, но что более ценно для специалиста — обучающие ролики и обзоры. Хотите выбрать новую технику или починить старую? Добро пожаловать на YouTube. И никакие Rutube, VK Video и прочие отечественные сервисы тут даже близко не стояли.

Не верите? Попробуйте найти обучающие материалы или обзоры на Laravel, Kubernetes или, как ни странно, отечественные ОС (Astra Linux, RedOS). Сравните количество качественных материалов на зарубежных площадках и на российских аналогах.

А представьте бытовую ситуацию: у вас сломалось отопление, вы в частном секторе, на улице пятничный вечер и −32 °C. В лучшем случае мастер приедет в понедельник. Именно YouTube поможет хотя бы в аварийном режиме запустить систему и не замерзнуть до прибытия помощи.

Мессенджеры: потеря связи

Ещё одна значимая потеря — это иностранные мессенджеры. Кто-то скажет: «Ничего страшного, есть же MAX». Но есть нюанс. Он требует обязательной регистрации через Госуслуги и привязки к российскому номеру. Угадайте, сколько таких аккаунтов у граждан других стран? А ведь мы общаемся не только внутри РФ.

У меня есть друзья и коллеги в Беларуси, Великобритании, Германии, Израиле, Казахстане, Польше, США и даже в Украине. Хочу сразу уточнить: это не означает поддержку этих стран или «слив информации». Мы дружим уже много лет, и у всех нас разные политические взгляды, которые мы вообще не обсуждаем — нам это просто неинтересно. Кроме того, существуют рабочие командировки — например, в тот же Китай. Почему государство решает, что я больше не имею права с ними общаться? Почему я не могу в отпуске в Таиланде или Вьетнаме спокойно поговорить с родственниками в России?

Ну а MAX здесь достоин отдельного упоминания. Его так активно рекламируют, продвигают идею защищённость, что в нём нет мошенников. Вот только реальная картина показывает обратное - они там есть. И если я со своим опытом ещё могу их распознать то условная бабушка, наслушавшись новостей про безопасность, может попасть в мягко говоря неприятную ситуацию.

Потеря контроля

Огромная часть населения не согласна с ограничениями и находит средства их обхода. Я не буду называть конкретные инструменты — вы легко их найдете, о них разве что из утюгов ещё не рассказывают. Но что это значит для государства?

В 2018 году лишь около 25% интернета было покрыто шифрованием HTTPS. Уже к 2023 году доля сайтов с SSL достигла 90% и выше. Это значит, что практически весь трафик зашифрован, и узнать, что именно пользователь смотрит, становится практически невозможно. Можно лишь увидеть адреса сайтов, которые он посещает (через SNI), но не содержимое.

Что мы видим, если человек начинает обходить блокировки? По сути, ничего. Мы видим адрес одного сервера, до которого идет шифрованное соединение. А что там дальше — не видно. Этот сервер может быть за границей, либо на территории страны, но если на одном IP через туннель проходит трафик тысяч пользователей... Разделить этот поток после снятия шифрования нереально.

Как следствие: если 10 лет назад государство могло контролировать, кто, что и кому написал, какие сайты смотрит (и следовательно, легко влиять на общественное мнение), то сегодня даже популярность сайтов определить практически невозможно. Не говоря уже о распределении пола, возраста, образования и т. д. А это критично для формирования стратегии популяризации нужных мыслей.

Потеря влияния

Заблокировав иностранные площадки, государство фактически потеряло эти площадки как средство влияния. Но вот другие государства от них не отказались. В результате и без того не самая эффективная PR-машина теряет сферы влияния.

Кто-то скажет: «Государственные каналы и так удалили». Всё верно. Но профессиональный PR отличается тем, что умеет вести каналы правильно — не крича лозунги, а тихо и незаметно транслируя нужные мысли.

Почему же влияние потеряно? Ведь «кому нужно» — продолжают публиковать материалы, а люди по-прежнему ходят на те же площадки. Всё верно, но с оговоркой: они ходят туда уже под видом жителей другой страны и получают совершенно другие рекомендации алгоритмов.

Технологическая цена изоляции

Блокировки бьют не только по пользователям, но и по профессиональному сообществу. Разработка ПО сегодня — это глобальный процесс. Доступ к актуальной документации, репозиториям (maven, npm, PyPI, composer), инструментам (Docker Hub, GitHub) и международному опыту критически важен. Когда этот доступ ограничен, возникает «эффект консервации»: специалисты вынуждены работать с устаревшими знаниями, использовать форки, отставшие от оригинала, или тратить время не на созидание, а на настройку обходных путей.

Кроме того, это провоцирует утечку кадров. Квалифицированные инженеры, для которых интернет — это рабочая среда, а не развлечение, выбирают релокацию туда, где инструменты доступны легально и стабильно. В итоге страна теряет не просто трафик, а человеческий капитал и инновационный потенциал.

И, наконец, парадокс безопасности: пытаясь «защитить» пользователей, блокировки подталкивают их к использованию пиратского софта, непроверенных зеркал и «серых» схем. Для специалиста по безопасности это звучит как кошмар: мы искусственно создаем среду, идеальную для распространения уязвимостей и вредоносного ПО.

Ещё потери

Нельзя забывать и про финансовую сторону вопроса. Для стабильного обхода блокировок бесплатных средств часто недостаточно. Пользователи вынуждены покупать подписки на средства обхода, оплачивать зарубежные аккаунты и сервисы (тот же YouTube Premium, облачные хранилища, софт). Это прямой отток капитала из страны. Деньги уходят иностранным компаниям, вместо того чтобы оставаться в местной экономике и облагаться налогами. Кроме того, это стимулирует развитие теневого рынка услуг обхода, который государство никак не контролирует и не облагает налогами. А ведь эти деньги могли идти на развитие отечественных сервисов и развитие государства.

Под ударом оказывается и бизнес. Огромное количество предпринимателей выстроило продажи через блокируемые соцсети, успешно продвигая там свою продукцию. Закрытие таких площадок приводит к резкому падению выручки, а следовательно, и налоговых отчислений. Но потери не ограничиваются налогами — вслед за банкротством бизнесов растёт безработица.

Всё это наносит и политический ущерб. Население закономерно недовольно лишением привычных сервисов, способов коммуникации и досуга. Это ведёт к падению политического рейтинга и повышению социальной напряжённости в обществе.

Итог

Таким образом, блокировками государство не просто лишило людей мощнейших обучающих площадок и способа общаться с внешним миром. Оно выстрелило себе в ногу — лишив себя возможности управлять информационным потоком и контролировать ситуацию. Экономический ущерб наносится не только бизнесу напрямую, но и тем самым отечественным сервисам, которые пытаются этим продвигать. Растёт социальная и политическая напряжённость. А самое главное — запреты в XXI веке уже не работают, мы давно не во времена СССР. Чиновникам пора принять новые реалии и смириться с тем, что эпоха тотального контроля закончилась. Теперь необходимо работать с населением, и эта работа требует профессионального подхода, а не топорно запрещать и ограничивать.